в

Дмитрий Дибров: «Любовь — важная составляющая жизни, и я не хочу видеть, как она умирает».

Дмитрий Дибров: Любовь - важная составляющая жизни, и я не хочу видеть, как она умирает .

О нем ничего не было слышно, пока прошлой весной Дибров не удивил всех неожиданной женитьбой. А в декабре вновь заставил говорить о себе — он стал лицом Первого канала и… развелся.

— Что же случилось? Весь год вы с Сашей светились от счастья и были влюблены, казалось, на века.

— Да, вначале все так и было. Но, знаете, как про брак пишет легендарный Майк Науменко? «Здесь каждое слово — компромисс, один из нас братец Кролик, другой из нас братец Лис». Брак — это ломка. Ломка себя. Как красивая, талантливая, умная девушка 23 лет может сказать, что муж для нее — главный человек на свете?! Признать, что он умнее и талантливее. Это же невозможно! В 23 года ты должен гнуть свою линию, и если кто-то считает тебя неправым, так он дурак. И 50-летний мужик будет ей указывать?! Ведь как она рассуждает: «Хочешь жить с 23-летней красавицей — встал, упал, отжался. Вопросы?!»

 

— С какой стати 50-летний мужик будет пресмыкаться перед 23-летней?

— Вот именно. Послушала бы лучше, что я говорю! Да, в конце концов, я мужчина! Я казак! Это я должен ломаться? Да я столько сделал за свою жизнь — иди ты сначала сделай столько, а потом будешь меня учить. Простите, что это? Это брак?! Это семья?! Нет. Семья — это тыл. А получается, что я воюю и на фронте, и в тылу. Нельзя молодой девочке полагать, что мы с ней делаем одинаковое дело на одном уровне ответственности. Мне бы не хотелось, чтобы она молчала и потакала мне во всем, но мне не нравится быть «мужем-мальчиком, мужем-слугой из жениных пажей». Как найти золотую середину? Не знаю, я живу в первый раз. Конечно, тут надо бы стать мудрым и поменяться. Но проблема в том, что мне уже меняться поздновато. Можно было, конечно, немного пригнуть Сашу. Но, с другой стороны, она же не кукла, которую я выстругал. И как бы я своим долотом и плоскогубцами не сломал ту женщину, в которую влюбился.

— Это Саша приняла решение уйти от вас?

— Да, и мне это очень нравится. Потому что не каждая девочка захочет уйти от мужа, который может значительно облегчить ее существование. Прощелыга связала бы волю в кулак и терпела. Но Саша не кривит душой. Мы честны друг перед другом. Долго в военных условиях мы бы не протянули.

 
alt 

И что тогда? Искали бы утешителей? И я стал бы бегать, как будуарный бычок, по клубам, говоря, что был на конференции? Зачем же доводить до унижений и вранья? Зачем оскорблять себя и ее? Любовь — это очень важная составляющая нашей жизни, и я не хочу видеть, как она умирает.

 

alt 
 
— Дмитрий, а может быть, вам не выбирать юных? Найдется ли та, что в 23 года сможет составить вам равную партию?

— Дайте мне время. Я до конца буду искать. И последняя, с кем я попытаюсь доказать вам обратное, видимо, будет медсестрой в реанимации. (Смеется.)

— Вы с Сашей расстались друзьями?

— Да, и я считаю своим долгом лишить Сашу заботы о куске хлеба, который порой толкает людей на унизительные поступки. Думаю, что самостоятельность пойдет ей на пользу. Я только надеюсь, что когда-нибудь она поймет, что в Москве с философией «Ростов-на-Дону побеждает всю страну» делать нечего.

 

— Это вы по собственному опыту судите?

— А по чьему же еще? Я ведь тоже приехал сюда молодой, хорошенький и уверенный в себе. Но только сейчас я точно знаю, почему считается, что из триады «огонь, вода и медные трубы» самое страшное — медные трубы. Казалось бы, что такого: все тебя любят, козлы бородами дорогу метут…. Тоже мне испытание! Но главное-то в нем не когда медные трубы звучат в твою честь, а когда перестают. Потому что, когда они звучат, тебе начинает казаться, что это не телевидение за твоими плечами делает все, а что это ты такой прекрасный. И где было бы их телевидение, если бы не ты. А перестают, и что? А ничего.

 
 alt

 

alt 
 

— А ведь вы говорили когда-то, что это не программа красит ведущего, а ведущий программу.

— Никогда! Это был не я. Я не мог такого сказать. Я мог сказать, что из всех телевизионных ремесел самое трудное — это ведущий. Часто плохой ведущий рушит старания всей команды, и наоборот, хороший может вытянуть скверно сделанную программу.

— Что значит плохой — хороший ведущий? В чем их различия?

— А это, коллега, зависит от того, как тот или иной человек отвечает на один-единственный вопрос: «Кто главный герой в программе?» Плохой отвечает — я. Такие ведущие на каналах МТV и Муз-ТВ. Они красуются и болтают черт знает что.

Просто дети совсем — пришли на телевидение, чтобы мир увидел, как они хороши. Посредственных ведущих можно увидеть на канале «Культура». Они считают, что главный герой программы — гость. По их мнению, он важен потому, что видел Стравинского, Сельвинского, Нижинского, Мусоргского и т. д. Такие ведущие плохи тем, что смотреть их программы крайне скучно. Это они обычно говорят, что публика — дура, потому что не хочет ничего знать про Сельвинского и Стравинского. А есть культовые ведущие. Показывай таких по телевизору, не показывай, их популярность не меняется. Культовый ведущий считает главным героем программы зрителя. Потому что хорошо знает, что его основной враг — маленькая штучка, названная в народе лентяйкой, — пульт от телевизора. Эта штука способна убить любого одним ударом по кнопке: раз, и Букины. А вот как сделать так, чтобы зритель лентяйку в руках мял, но на кнопку не нажимал, — это другой вопрос.

 

— Ведущему надо быть Букиным?

— Нет. Ему не надо быть ни Букиным, ни прекрасной няней. Ведущему надо сделать так, чтобы зрителю было интересно, даже когда ему рассказывают о китайской политике. Парфенов — вот культовый ведущий. Где он? Мы не знаем, но он все равно с нами. И если Парфенова нет на экранах, так это проблема не его, а экрана.

— Дмитрий, а как вы отвечаете на этот самый вопрос?

— Конечно, я отвечаю, что главный зритель.

— Значит, вы культовый ведущий?

— А вот это решать не мне. Это решать зрителю. Вообще, я не тот ведущий, который возникает в воображении человека, когда он слышит слово «ведущий». Вот Кириллов — ведущий, правда, он диктор, но все же. А я… Какой я ведущий? У меня нос, как у удода, я сижу скрюченный, как улитка, я тюкаю, потому, что у меня на Дону в момент наивысшего эмоционального напряжения говорят «Тю!». Но, видимо, есть во мне что-то, что позволяет зрителю прощать эти явные профессиональные несоответствия. И вот еще что. Знаете, в чем отличие человека глубокого от человека-планктона? Для последнего нет ничего важнее себя самого. Я точно знаю, что для меня важнее телевидение. Я умру, а телевидение останется. Значит, оно важнее, чем я.

 
alt 

— Вы как-то сказали, что художник не должен думать о деньгах.

— Правильно, художник должен их зарабатывать.

— Вы разыгрываете в студии миллион рублей. Простите за нескромность, а сами давно заработали свой первый рублевый миллион?

— В незапамятные годы. Я ведь режиссер по первой профессии. И мы оказались очень востребованными еще в перестройку. А первым, кто принес нам — режиссерам, деньги, был Саша Масляков. Это именно КВН стал практиковать коммерческие проекты и рекламу. Я в тот момент купил первую квартиру на Кутузовском для тогдашней семьи. А потом у меня с Сережей Лисовским была своя телекомпания… Но, понимаете, деньги не должны быть самоцелью. Потому что человека красят не ботинки, не место, в которое он ездит отдыхать, и тем более не количество заработных купюр.

— Что же тогда?

— Продукт его жизнедеятельности, то, что он создал не для себя и своих родных и любовниц, а для других. Например, придумал мост через реку, написал роман, запустил ракету… Я почему Саше пытался внушить, что Ростов-на-Дону не побеждает всю страну, а обслуживает ее? Потому что главное — сначала отдать что-то самому, послужить на благо. Поверьте, потом все вернется с лихвой. Только по этому принципу можно завоевать Москву и всю страну вместе с ней.

Майкл Джексон споет для русского олигарха за $ 2,9млн

Заворотнюк беременна